По стопам разговоров решил выложить в ЖЖ доклад, когда-то написанный для мелковузовской конференции.


Термин "авторское право" наверняка знает каждый, как и его еще более известный английский аналог - "copyright". А уж характерный значок ©(си в круге) распространен не хуже знака доллара и евро. Подобной популярностью эти бренды обязаны текущему веку, беспрерывно акцентуирующему на них внимание.
Тем не менее, если бы не один лишь прошедший год - вопросы копирайта так и не стали бы серьезной темой для обсуждения. Пусть бы и дальше наследники Толкиена ворочали миллионами, сами не приложив ни буквы к легендарным произведениям. Пока ситуация была такой простой, мало кого волновало положение дел на рынке интеллектуальных ресурсов.
А каким оно было и почему возникло? Авторское право давно является фактом, законодательно закрепленным (оттуда и термин), и законы об авторском праве присутствуют практически в любой развитой стране. Корни его легитимации растут оттуда же, откуда корни права на частную собственность и запрет на хищение имущества. Растут они от нежелания лишаться принадлежащего себе. Однако разницу между законодательной защитой любого товара и защитой авторского права должна бросаться в глаза: последнее можно скопировать и воспроизвести, но невозможно "украсть" у владельца, тем самым физически лишив его этой собственности. Поэтому и мотивация владельцев авторского права отличается от мотивации частных собственников. Последние говорят: "не допустим лишения нас имущества", а владельцы копирайта: "не допустим другим получить имущество благодаря нам".
Есть и другие принципиальные различия:
Во-первых, авторское право поднимает больше вопросов по части "что считать за воровство". Было бы сложно представить Ньютона, ставящего печать копирайта на своей теории всемирного тяготения и запрещающего в дальнейшем брать эту идею за основу и разрабатывать что-либо основываясь на ней. Пожалуй, тогда учебники физики были бы другими. Да и львиная доля всемирной культуры от самой бездарной до самой гениальной может прибегать к плагиату и при этом совершенно не терять в своих качествах.
Во-вторых, право на собственность зачастую было выгодно не только собственнику, но и обществу. Обкраденный торговец хлебом разорится и не сможет больше продать свой товар жителям селения, а обанкротившийся из-за аферы завод больше не произведет нужных запчастей. Для владельцев авторского права и потребителей их продукции эти акценты расставлены несколько иначе - многократное тиражирование какой-либо продукции нарушителями авторского права может повлечь только большее распространение этой продукции, хотя оно и не принесет прибыли владельцу. Да и потери автора мировая общественность не дождется: в сфере авторского права воруют только то, что уже завоевало популярность, следовательно, успело одарить владельца немаленькой прибылью, и он не имеет мотивации покидать рынок, будь его права хоть трижды нарушены.
Справедливости ради стоит признать, что адекватное отношение к этим фактам прослеживается в культуре развитых стран, следовательно, легитимация, законодательно закрепляющая именно культурные и социальные нормы, четко разграничивает различные права и предусматривает различные санкции. Да и эмоциональное отношение практически любых социальных групп к этому вопросу будет достаточно предсказуемым: стоит только спросить себя, чья фигура вызывает больше неприязни: вора, укравшего у ваших соседей деньги и драгоценности или нарушителя авторских прав, выпускающего продукцию с чужой идеей в основе.
Несмотря на все эти различия, невозможно отрицать идею полезности авторского права в принципе. Вряд ли кто-то предпочел бы видеть продукт своего творчества в киоске с чужим именем на обложке.

Однако вернемся к легитимации. Любое узаконивание - следствие настроений в культуре и обществе, диктующих его необходимость. В идеальной ситуации откровенно неприемлемые обществом идеи не получат закрепления в законодательстве. А общество черпает настроения, основываясь на некоторых объективных обстоятельствах. Все это означают то, что не было бы закона о похищении куска хлеба, если бы пострадавший при этом не оставался бы голодным. Законы, права и запреты, даже те, которые в современной юридической системе принято рассматривать как врожденные - это субъективное следствие неких обстоятельств. Целиком на обстоятельствах основанные, но исходящие все-таки не из них, а из реакции на них социальных групп.
С авторским правом сложились обстоятельства как в описанном выше примере: похищение и преступление есть, а потери по факту у владельца нет. Но эта ситуация не вызывала бы вопросов, поскольку в ней обычно фигурировала вызывающая общественное негодование фигура преступника - того, кто зарабатывает на чужой идее. Коренным образом ситуация поменялась совсем недавно.
В парадигме авторского права появилась другая фигура: неблагодарный потребитель.
По большей части это связано с Интернетом. Развитие так называемых виртуальных коммуникаций подчеркнуло коренное отличие между классическими формами собственности и авторскими правами. И далеко не только в том, что любой продукт, массово бесплатно распространяемый через интернет, никоим образом не убывает у его официального распространителя. Дело в том, что произошел слом привычной системы «вор-похищение-перепродажа». Ведь все средства распространения продукта, существовавшие ранее, никогда не приближались к возможности простого, массового и бесплатного копирования, без прямого убытка кому бы то ни было, без получения прибыли кем бы то ни было, без факта воровства и перепродажи. Распространение любой информации через интернет гораздо ближе к ситуации «дать почитать другу», чем «своровать и перепродать», поскольку никто не выручает прибыль и не похищает товар. Разница единственно в масштабе. Миллионы разнообразных продуктов - книги, фильмы, музыка, игры, ПО и даже операционные системы стали доступны всем пользователям интернета, и чем дальше, тем больше было возможностей для скачки и обмена. Локальные сети, распространение безлимитных тарифов, p2p, большие сервера, сетевые библиотеки, торрент-треккеры. И все это без вмешательства фигур воров, нарушителей и прочих объектов социального порицания.
Резким и очевидным образом поменялась система, в которой существовал рынок авторских прав, поменялись способы распространения и получения товара. Главное, что все изменения были настолько быстрыми и острыми, что реакция на них не стабилизировалась до сих пор, а точнее, как раз в наше время находится на переломном моменте. Или находилось на нем.
Это перелом между выгодой для правообладателей и выгодой для потребителей. Антагонизм интереса в доступе к бесплатным обширным ресурсам и интереса в максимизации прибыли.
Нынешняя ситуация, без всякого внешнего влияния, без пропаганды каких-либо идей и идеологий, совершенно естественно сложилась так, что практически все люди получили доступ к безграничным и свободно распространяемым ресурсам некоторого типа. Это поистине колоссальное событие могло серьезно повлиять на культурную составляющую общества. Дело и в прямом доступе к обширным ресурсам, который дает возможность всякому, имеющему Интернет, практически мгновенно обеспечить себя нужной информацией, литературой, музыкой и видео. Дело и в том, что подобное положение дел снизило бы значимость чисто коммерческих проектов в любой из этих сфер, резко ударив по засилью конвейерной продукции распространившейся в основном благодаря массивным рекламным кампаниям. Это значило бы изменения в отношения к трате средств и производству капитала, поскольку некоторые сферы смыли бы ореол приобретения сверхприбылей, привлекая исключительно тех, кому действительно есть чем их заполнить. Обратно этому, резко упростившийся доступ к одним ресурсам мог бы, вызвав одобрительную реакцией общества, повлечь за собой тенденцию к упрощению доступа и к другим ресурсам, снижении коммерциализации совершенно разнообразных сфер, распространению идеи «делиться» взамен идеи «продавать».
Могло бы произойти снижение маниакальных отношений к заработку и карьере, поскольку распространился бы образ довольного жизнью человека, не зарабатывающего миллионов и не стремящегося к этому, не нуждающегося в продвигаемых современной культурой маркерах социальной успешности: крупных домах, автомобилях, дорогих сотовых телефонах и пр. Как следствие, увеличение значимости Интернета могло бы привести к уменьшению доли офисных рабочих мест, формата 8/5, и соответствующему распространению удаленного заработка и фрилансу. Естественно это способствовало бы увеличению количества свободного времени.
Все эти достижения, эффект которых трудно переоценить, могли бы стать нашим будущем. И для этого не нужно было фактически ничего - прогресс, подаривший нам способы распространения этих благ, не требовал бы ни разрушения старого мира, ни построения нового. Достаточно было бы не создавать ему искусственных заслонов.
И, тем не менее, они были созданы правообладателями. Активно распространялся образ того, что пользователи, не заплатившие за полученный продукт, являются злостными преступниками, даже когда с юридической точки зрения это было абсурдно. Попытка, возможно, вполне искренняя, рассматривать новые условия через призму старой ситуации, породила желание вернуть все как было. Все доступные изменения не принять, а посадить в рамки старых, забить несовпадающие пазлы молотком. Появились продукты, в лицензионном соглашение о пользовании которых прямым текстом утверждает, что этот продукт и после покупки принадлежит правообладателю, а покупателю его великодушно дали, как бы так - поиграться. Были продвинуты абсолютно невменяемые законы, запрещающие деятельность сетевых библиотек и торрент-трекеров. На этом изощренный ум законодателей не остановился, и согласно последнему закону об авторском праве даже физические библиотеки существуют на птичьих правах, не имея на то оснований, а покупатели, честно приобретая, например, книги или музыку не имеют право свободно распространять даже единицу честно купленного им продукта. Так, человек, слушающий громкую музыку в транспорте, является преступником, нарушителем прав музыкального исполнителя (другие-то пассажиры за него не заплатили!).
Переломный момент остался где-то позади, и вопрос на нашем этапе однозначно решился в пользу максимизации прибыли правообладателей. Утрачены были огромные перспективы, и искусственно воздвигнутые преграды с молчаливого согласия общества вступили в свою силу, лишая нас возможностей к описанным перспективам. Глас возмущенных остался неуслышанным, а единственно возможный протест выразился в довольно жалкой форме: в виде воровства и распространения продукции до ее официального выхода и выпадов в сторону особо яростных защитников авторского права. Защитники копирайта отвечают не менее достойно: противоправным требованием информации о пользователях у администрации крупных треккеров, а также дос-атаками русскоязычных сетевых библиотек, сервером расположенных в различных концах земли и формально не попадающих под действие закона.
Главная суть проблемы в том, что это социокультурный аспект, а не юридический или какой-либо еще. Ни один откровенно неприемлемый закон не возник бы в обществе с полностью несоответствующей этому закону культурой. Как невозможен закон, запрещающий каннибализм в обществе людоедов, так у нас оказался невозможен закон, легализирующий свободное распространение информации. Мы не были готовы к переменам. Изменившиеся условия не успели изменить нашу культуру, не успели выработать адекватного им отношения, иначе бы ни один здравомыслящий человек не допустил бы принятия подобных законов, уничтожения таких возможностей. Нам слишком рано дали возможность измениться, и мы стали заколачивать ей гвозди.
На данный момент можно только надеяться, что следующая поступь вероятного будущего не окажется такой стремительной и не разобьется в очередной раз об чьи-то коммерческие интересы.